Как знаменитый «телепат» Вольф Мессинг мифологизировал свою биографию

Советский эстрадный артист-менталист еврейско-польского происхождения Вольф Мессинг стал легендой ещё при жизни. Этому немало поспособствовали его воспоминания, в 1965 году опубликованные в журнале «Наука и религия».

Однако уже тогда изложенные там факты выглядели во многом фантастически. Сегодня неправдоподобность мемуаров Мессинга стала ещё очевиднее, а вместе с тем и забавнее. «Ну и артист!» – так и хочется воскликнуть после их прочтения.
Вольф Мессинг родился в 1899 году в еврейском местечке Гура-Кальвария близ Варшавы. И это едва ли не единственный факт его биографии, который не вызывает вопросов. Всё остальное, включая рассказы о встречах со Сталиным и сотрудничестве с НКВД, которые успели превратиться в легенды, едва ли стоит принимать за чистую монету. Сейчас уже ясно, что Мессинг очень многое придумал, что и позволило ему создать о себе живучий миф.

С великими на дружеской ноге

С первых страниц автобиографии Мессинга чередой идут подробности, призванные убедить простодушного читателя, что, мол, необычайными способностями Вольф обладал с самых малых лет. Этим он, будто бы ещё ребёнком, привлёк к себе внимание огромного количества людей, в том числе и всемирно известных. Первой знаменитостью, возникающей в повествовании Мессинга, оказывается классик еврейской литературы Шолом-Алейхем. В 1909 году он якобы благословил девятилетнего Вольфа и посулил ему большое будущее. Впрочем, рассказав об этом, Мессинг счёл нужным оговориться: «Нет, это не было предвидением. Просто Шолом-Алейхем верил в неисчерпаемую талантливость народа и в каждом втором мальчике хотел видеть будущее светило».
Конечно, подобный рассказ не выглядит чем-то из ряда вон выходящим. Но он, к сожалению, противоречит биографии Шолом-Алейхема. Известно, что писателя не было в Российской империи (в которую тогда входила и Польша) не просто в 1909 году, но вообще в период с 1905 по 1914 год.
Через несколько лет после описанной встречи юный Вольф будто бы сбежал в Берлин (на самом деле Мессинг скорее всего за всю жизнь побывал только в двух странах – Польше и ставшем для него второй родиной Советском Союзе). В германской столице Мессинг, судя по его словам, поначалу никак не мог добыть хоть какие-то средства к существованию и в конце концов свалился в голодный обморок прямо на улице. Очнулся юный Вольф, с его слов, в городском морге. Обнаружив, что мальчик жив, прозектор очень удивился и послал за неким знаменитым психиатром Абелем. Тот, конечно же, сразу понял, что перед ним беспримерный феномен, и увлечённо приступил к изучению мальчика. «Абель начал ставить со мной опыты, – рассказывает Мессинг. – Прежде всего он старался привить мне чувство уверенности в себе, в свои силы. Он сказал, что я могу приказать себе всё, что только мне захочется». Благодаря психиатру Вольф уразумел, какие потрясающие возможности скрыты в его организме, и с тех самых пор стал зарабатывать на жизнь с их помощью. Здесь ему опять-таки оказал первоначальную протекцию неведомый Абель, познакомив Мессинга с его первым импресарио – господином Цельмейстером.
Опять-таки история замечательная, но вот только ни о каком немецком психиатре Абеле истории ничего не известно. Зато известно о немецком издательстве «Абель», специализировавшемся на психиатрической литературе. Мессинг владел четырьмя языками (ивритом, польским, немецким и впоследствии русским), а книги по психиатрии всю жизнь входили в круг его излюбленного чтения. Эти-то книги, возможно, и придали Мессингу чувство уверенности в себе, в свои силы, необходимое для работы на публике.
С Цельмейстером ещё проще – эту «говорящую» фамилию можно перевести как «скупердяй». Сей Цельмейстер первым делом поместил Мессинга в берлинский паноптикум, где тот изображал живого мертвеца. «Еженедельно в пятницу утром, до того как раскрывались ворота паноптикума, я ложился в хрустальный гроб и приводил себя в каталептическое состояние. …В течение трёх суток – с утра до вечера – я должен был лежать совершенно неподвижно. И по внешнему виду меня нельзя было отличить от покойника». В действительности берлинский паноптикум был отведён преимущественно под демонстрацию восковых фигур, и никаких хрустальных гробов там не было.
В 1915 году Мессинг – уже со своими «психологическими опытами» – якобы гастролировал в Вене, где познакомился сразу с двумя светилами – Альбертом Эйнштейном и Зигмундом Фрейдом. Вот рассказ об этой удивительной встрече: «Вероятно, Эйнштейн посетил одно из моих выступлений и заинтересовался им, потому что в один прекрасный день он пригласил меня к себе. …На квартире Эйнштейна меня в первую очередь поразило обилие книг. Меня провели в кабинет. Здесь находились двое – сам Эйнштейн и Зигмунд Фрейд, знаменитый австрийский врач и психолог, создатель теории психоанализа. Он был, как всегда, в чёрном сюртуке. Эйнштейна я запомнил меньше. Помню только, что одет он был просто, по-домашнему, в вязаном джемпере, без галстука и пиджака».
В этой байке Мессинг, судя по всему, опирается на общеизвестные фотоснимки знаменитых учёных. Фрейд чаще всего снимался в чёрном костюме; есть и фото Эйнштейна в вязаном джемпере, правда, относящееся уже к американскому периоду его жизни. Что касается «обилия книг», то это совсем не про Эйнштейна. Великий физик говорил, что хранит дома лишь несколько справочников и подборку журнальных статей. И самое главное: у Эйнштейна никогда не было квартиры в Вене, а в годы с 1913 по 1925-й он вообще не приезжал в этот город. C Фрейдом же Эйнштейн познакомился лишь в 1927 году в Берлине.
Уже в наше время, когда открылись архивы, стало известно: в журналах посетителей кремлёвского кабинета Сталина, которые велись с 1939 по 1953 год, имя Мессинга не значится

Проверка Сталина

Той же степени правдоподобия уверение Мессинга в том, что ещё в 1937 году, выступая в одном из театров Варшавы, он в присутствии тысяч людей предсказал гибель Гитлера, если тот повернёт на восток. Именно по этой, дескать, причине Мессинг сбежал из Варшавы в СССР, едва только началась Вторая мировая вой­на и гитлеровцы вторглись в Польшу. «Я знал: мне оставаться на оккупированной немцами территории нельзя. Голова моя была оценена в 200 тыс. марок».
Не успел Мессинг обосноваться в Советском Союзе, как с ним-де пожелал познакомиться Сталин. «После довольно продолжительного разговора, отпуская меня, Сталин сказал:
– Ох и хитрец вы, Мессинг.
– Это не я хитрец, – ответил я. – Вот вы так действительно хитрец!
М.И. Калинин незаметно потянул меня за рукав».
После этого, как писал Мессинг, по поручению Сталина «были всесторонне проверены мои способности». Одна из этих проверок заключалась в том, что Мессинг должен был получить в Государственном банке 100 тыс. рублей по пустой бумажке. Сунув кассиру такую бумажку, Вольф якобы с лёгкостью внушил ему, что это чек на предъявителя, и получил нужную сумму.
На самом деле в советском банке никакой гипноз не помог бы забрать крупные деньги столь элементарным способом. Чек сначала передавался бухгалтеру, затем его подписывал начальник отделения банка и только потом документ вручался кассиру. И, что самое главное, уже в наше время, когда открылись архивы, стало известно: в журналах посетителей кремлёвского кабинета Сталина, которые велись с 1939 по 1953 год, имя Мессинга не значится.
При этом «чтец мыслей» почему-то не приводит в своих мемуарах текст подлинной телеграммы Сталина: «Примите мой привет и благодарность Красной армии, товарищ Вольф Мессинг, за вашу заботу о воздушных силах Красной армии. Ваше желание будет исполнено. И. Сталин». Получена телеграмма была по причине денежных средств, которые Мессинг выделил на оборону из своих высоких эстрадных заработков и на которые были построены два самолёта. А желание, о котором идёт речь, видимо, заключалось в получении артистом советского гражданства. Но столь прозаический мотив никак не вписывался в цветистую, небывалую и полную упоительного вздора автобиографию товарища Вольфа Мессинга.